отому что почтовый голубь без капсулы был просто
  бесполезной птицей.
   Прошло две минуты, освещенный прожекторами бандит поднял голову.
  Медленно, морщась от боли, он поднялся на ноги, огляделся по сторонам, явно
  пытаясь сориентироваться на местности. Взгляд бандита остановился на
  мастерской. Именно там они с приятелем начинали эту операцию. Там находился
  рубильник, включающий прожектора, а еще на верстаке там стоял телефон...
  Вспоминая ловушки, которые ему приходилось устраивать в Амстердаме, Брюсселе
  и Мюнхене, Тайрел подумал, что в таких ситуациях объект ведет себя как
  запрограммированный робот. Он должен подчиниться своему инстинкту
  самосохранения, и бандит именно так и поступил.
   Сицилиец пробежал через пляж к ступенькам, ведущим в мастерскую. Держась
  за перила, он начал вскарабкиваться по лестнице, зажимая рукой свою
  пустяковую рану и морщась от боли. Тайрел улыбнулся: его собственную рану
  промыло морской водой, и кровь едва сочилась. Конечно, им обоим не помешала
  бы перевязка, но уж больно сицилиец драматизировал ситуацию.
   Бандит добрался до мастерской, распахнул ударом дверь и ворвался внутрь.
  Через несколько секунд прожектора погасли, и в мастерской загорелся свет.
  Хоторн подобрался к открытой двери мастерской, прислушиваясь к разговору
  бандита с оператором телефонной станции.
   - Да-да, это в Майами, номер... номер... - Сицилиец дважды повторил номер
  телефона,