он протянул их падроне.
   - Вытри кровь.
   - Неужели тебя беспокоит вид крови, которую ты пустил?
   - Нисколько. Когда я вспоминаю о том, в чем ты замешан... вспоминаю
  Майами, Сабу и Сен-Мартен, и эту сумасшедшую суку... Я думаю, что вид твоего
  трупа доставит мне огромное удовольствие.
   - Я ни в чем не замешан, меня заботит только продление жизни этого
  больного тела, - сказал старик, вытерев салфеткой правое ухо и приложив ее к
  левой щеке. - Я инвалид, который доживает свои последние годы в одиночестве
  и роскоши. Я не сделал ничего хоть сколько-нибудь незаконного. Иногда меня
  навещают близкие друзья, они связываются со мной по телефону спутниковой
  связи или прилетают сюда.
   - Давай начнем с твоего имени.
   - У меня нет имени, я просто падроне.
   - Да, я слышал это в сторожке... и еще раньше на Сабе, где два мафиози
  подкупили рабочих на пристани и пытались убить меня.
   - Мафиози? А какое я имею отношение к мафии?
   - Один из этих двух бандитов, который остался в живых, многое рассказал,
  когда столкнулся с перспективой поплавать среди акул с простреленным плечом.
  Я думаю, что, когда мы проверим твои пальчики, в том числе и в картотеке
  Интерпола, мы все о тебе выясним. И я сомневаюсь, что ты окажешься просто
  добропорядочным стариком, который любит забавляться, с игральными
  автоматами.
   - Неужели? - Падроне отложил салфетку, улыбаясь мерзкой, высокомерной
  улыбкой, и повернул обе руки