ладонями вверх. При виде его пальцев Тайрел
  испытал как отвращение, так и изумление. Кончики всех пальцев были абсолютно
  белыми, кожа на них была давно сожжена и заменена гладкими кусочками,
  возможно, кожи животного. - Мои руки пострадали, когда я поджег немецкий
  танк во время второй мировой войны, и я очень благодарен американскому
  военному врачу, который с такой жалостью отнесся к молодому партизану,
  сражавшемуся вместе с вашими войсками.
   - О, замечательно, - воскликнул Тайрел. - Тебя, наверное, даже наградили
  за это.
   - К сожалению, никто из нас не мог позволить себе этого, чтобы не
  подвергнуться репрессиям со стороны фанатичных фашистов. Все наши личные
  дела были уничтожены, чтобы защитить нас и наши семьи. Вам следовало бы
  поступить так же после Вьетнама.
   - На самом деле замечательно.
   - Так что вы ничего не выясните.
   Ни Хоторн, ни старик не заметили фигуру в черном костюме, стоящую возле
  арки. Пул подошел незаметно и стоял, прислушиваясь к их разговору.
   - Вы почти правы, - сказал лейтенант. - Там почти ничего нет, но уж
  нельзя утверждать, что абсолютно ничего. Должен сказать, что у вас сложная
  система, но любая система хороша настолько, насколько опытен тот, кто ею
  пользуется.
   - О чем ты говоришь? - спросил Тайрел.
   - Оборудование многофункциональное, но используется для ерунды, его
  хозяин знает, как стирать банки памяти, что и было сделано недавно.