одетой бывшей летчицей
  ВВС Израиля. Теперь она была графиней Кабрини, по слухам - одной из самых
  состоятельных женщин Европы, а ее братпромышленник из Равелло был еще
  богаче. Она благодарно кивнула встречавшим и улыбнулась при виде вышедшего
  из лимузина высокого, очень симпатичного юноши, одетого в великолепный,
  цвета морской волны, блейзер с гербом на кармане, тщательно отглаженные
  брюки из серой фланели и мокасины из лаковой кожи.
   Управляющий этим роскошным отелем в сопровождении двух помощников
  поспешил навстречу графине. Один из помощников напоминал итальянца, и, по
  всей видимости, ему отводилась роль переводчика. Прозвучали приветствия на
  двух языках, и тетушка, опекающая младшего барона ли Равелло, подняла руку и
  заявила:
   - У молодого барона много дел в вашей великой стране. Он предпочитает,
  чтобы вы обращались к нему на английском, и он таким образом будет учиться
  вашему языку. Сначала он будет, наверное, немного понимать из вашего
  разговора, но он настаивает на своем желании. А я буду переводить.
   - Мадам, - тихо сказал управляющий, стоявший рядом с Бажарат и
  наблюдавший за тем, как посыльные выгружают многочисленный багаж, - возникли
  некоторые неудобства. В нашем конференц-зале собрались репортеры и фотографы
  нескольких газет. Они, естественно, хотят встретиться с молодым бароном. Я
  понятия не имею, откуда они узнали о его прибытии, но могу заверить вас, что
  наш