в
  Сан-Хуане.
   - Теперь я займусь дверью, - сказал расстроенный и злой лейтенант, а
  усталый Тайрел рухнул в мягкое кресло.
   Хозяин публичного дома растянулся на диване. Через несколько минут Хоторн
  уже спал.
   Лучи солнца, осветившие комнату, разбудили Тайрела и пилота, которые,
  протирая глаза, пытались сориентироваться в ситуации. В другом конце комнаты
  в зеленом шезлонге лежал Пул, который деликатно похрапывал, как и подобает
  воспитанному человеку. Разбитая дверь была приведена в порядок и выглядела
  совершенно как новая,
   - Кто он такой, черт побери? - спросил страдающий с похмелья Альфред
  Саймон.
   - Мой военный атташе, - ответил Хоторн, медленно поднимаясь с кресла. -
  Только не вздумай бросаться на меня, а то он из тебя одной ногой котлету
  сделает.
   - Да в таком состоянии из меня и мышонок котлету сделает.
   - Я так понимаю, что ты никуда не полетишь сегодня.
   - Ох, конечно, нет, я слишком уважаю самолет, чтобы даже близко подойти к
  нему с такого перепоя.
   - Рад это слышать. Ко всему другому у тебя нет большого уважения.
   - Я не нуждаюсь в твоих лекциях, моряк, мне престо надо знать, можешь ли
  ты помочь мне.
   - А почему я должен тебе помогать? Тот человек мертв.
   - Что?
   - То, что слышал. Диспетчера застрелили, вогнали пулю прямо в лоб.
   - Боже мой!
   - Может быть, ты предупредил кого-то, что мы отправились к нему?
   - Каким образом? Вы же оборвали телефон.
   - Уверен, что здесь