аю. Мадам позвонит мне примерно через чае, потому что
  мы должны готовиться к обеду, который даем на следующей неделе для
  швейцарцев из Цюриха. А у них обеды проходят совсем иначе, вы же понимаете,
  они все-таки немцы.
   - Мне обязательно надо поговорить с ней!
   - Конечно, поговорите, месье. Оставьте мне номер телефона, и я передам,
  чтобы она вам позвонила. Или перезвоните мне позже, а я выясню ее номер.
  Здесь нет никаких проблем, месье.
   - Я так и сделаю.
   "Яхта в Средиземном море, но неужели в Париже нет номера ее телефона на
  случай непредвиденных обстоятельств? А кто была, та женщина, которая села в
  самолет Саймона на Сен-Бартельми? До какого сумасшествия хотят довести меня
  те, кто знает об Амстердаме? В эту безумную мозаику всунули кого-то, одетую,
  как Доминик! А может, я просто лгу самому себе? А лгал ли я себе в
  Амстердаме? Если так, то эту ложь надо остановить".
   Тайрел дрожащими руками положил телефонную трубку, с большой неохотой
  осознавая, что ему надо позвонить Генри Стивенсу в Вашингтон. Его тревожил
  тот факт, что таинственный Н.В.Н., кто бы он там ни был, передал свое
  послание по военным каналам, минуя шефа военно-морской разведки, но Тайрелу
  предстояло узнать в чем дело только после трех часов. Можно подождать, пока
  Стивенс сам позвонит в отель "Сан-Хуан", а капитан это обязательно сделает,
  или, может быть... Кэти! Он совсем забыл о ней, и, хуже того, Пул тоже
  забыл.