вали
  мне!
   - Ты говоришь, что никто не должен знать, что ты делаешь или, если быть
  точным, что намереваешься сделать? Неужели ты думаешь, что этот дряхлый
  старикан, которого ты видишь перед собой, лишился разума перед смертью?
  Уверяю тебя, что нет. И, кроме того, у меня еще есть друзья в долине Бекаа,
  во французском Втором бюро, среди блестящих сотрудников МИ-6 и их не менее
  блестящих американских коллег. Мне совершенно точно известны твои
  намерения... Смерть всем правителям. Разве не так?
   - Это цель моей жизни... и, без сомнения, конец моей жизни, но я сделаю
  это, падроне.
   - Да, я понимаю. Несмотря на то, что мы причинили людям много страданий,
  каждый из нас способен испытывать боль. Я скорблю о твоей потере, Анни, о
  твоей последней потере. Конечно, я говорю об Ашкелоне. Мне говорили, что он
  был выдающимся человеком, настоящим лидером, решительным и бесстрашным.
   - Он очень напоминал мне вас, падроне, когда вы были в его возрасте.
   - Мне кажется, что он был большим идеалистом.
   - Он мог бы стать кем угодно, кем только захотел бы, но этот мир не
  позволил ему стать никем другим. Как, собственно говоря, и мне. Если мы не
  можем управлять обстоятельствами, то они управляют нами.
   - Это правда, дочь моя. Я, например, хотел стать кинозвездой. Я говорил
  тебе когда-нибудь об этом?
   - И вы были бы великолепны, мой единственный настоящий отец. Но вы
  позволите мне выполнить последнюю