ну в обоих полушариях, и
  "Дики" очутился на Дальнем Востоке. Это было время оккупации Японии, и дел,
  связанных с военными преступлениями, было более чем достаточно. По
  приговорам Ингерсола было посажено и повешено много врагов. Как-то субботним
  утром, когда он находился в общежитии для несемейных офицеров в Токио, ему
  позвонили из Нью-Йорка. Финансовые дела его семьи пришли в полный упадок,
  впереди маячило банкротство, бесчестье.
   Но "Дики" решил, что армия у него в долгу, да и вся нация задолжала тому
  классу, который с самого образования этой страны управлял ею. И тогда было
  заключено несколько сделок, десятки военных преступников были оправданы или
  получили небольшие сроки в обмен на деньги, переведенные на секретные счета
  в Швейцарию крупными промышленниками из Токио, Осаки и Киото. Кроме денег
  Ингерсол получил и документы об "участии" в проектах корпораций, которые,
  словно Феникс из пепла, возрождались в побежденной Японии.
   Вернувшись в Соединенные Штаты и тщательно скрывая свое благосостояние,
  Ингерсол перестал быть "Дики", а стал Ричардом и открыл собственную фирму с
  большим капиталом, чем у любого другого адвоката его возраста в Нью-Йорке.
  Дела его стремительно пошли в гору, представители высшего класса
  приветствовали возвращение одного из своих, они аплодировали, когда
  апелляционный суд назначил его своим судьей, ликовали, когда сенат утвердил
  его назначение в Верховный суд.