алось восстановить. Я
  никогда не говорил ему об этих агентах, которые временно прекратили
  сотрудничать с нами, потому что считали его сумасшедшим. Они были напуганы,
  он пытался заключать соглашения с нашими врагами, чтобы прекратить все
  убийства. Во всяком случае, так он говорил агентам. Но мы и не занимались
  убийствами, это делали другие!
   - И тогда убили Ингрид.
   - Да, убили. Но не мы, а Советы.
   Филлис Стивенс, одетая в шелковую ночную рубашку, закинула ногу на ногу и
  внимательно посмотрела на человека, который вот уже двадцать семь лет был ее
  мужем.
   - Хэнк, - мягко произнесла она, - тебя что-то гложет, и я понимаю, что не
  должна вмешиваться, но ты должен кому-то рассказать об этом. Ты живешь с
  камнем на сердце, но должна сказать тебе, дорогой, что никто в
  военно-морской разведке не смог бы сделать того, что сделал ты в Амстердаме.
  Ты спас всю организацию, начиная от посольства и кончая штаб-квартирой НАТО.
  Ты все взял в свои руки именно в тот момент, когда потребовался громадный
  интеллект для обеспечения всех наших тайных операций. И ты сделал это, Хэнк,
  проявив, возможно, ужасную вспыльчивость, но ты сделал это, дорогой. Не
  думаю, что это смог бы сделать кто-то другой, а уж тем более не Тай Хоторн.
   - Спасибо тебе, Филл, - сказал Генри. Внезапно он резко выпрямился и
  закрыл руками бледное лицо, скрывая покатившиеся из глаз слезы. - Но мы
  ошиблись в Амстердаме, я ошибся.