- Да как вы смеете? - вспылила Бажарат. - Я немедленно ухожу...
   Из глубины дома послышался женский голос:
   - Пожалуйста, пропусти леди в дом, Ахмет Ашад, и убери оружие, это очень
  нелюбезно с твоей стороны.
   - Как сказать, мадам, - отозвался слуга.
   - А это замечание тем более неуместно. Впусти нашу гостью.
   Что касается окон, занавесок и обоев, комната выглядела как обычная
  гостиная загородного дома, но на этом ее сходство с обычной гостиной
  кончалось. Кресел в комнате не было, только громадные подушки, разбросанные
  по полу, и перед каждой подушкой стоял миниатюрный столик. На одной из таких
  подушек, обтянутой ярко-красным сатином, восседала смуглая женщина
  необычайной красоты и неопределенного возраста, с классическими, мягкими
  чертами лица. Когда она улыбнулась, губы ее засверкали как опалы, на лице
  появилось выражение интереса и неподдельного радушия.
   - Садитесь, Амайя Акуирре, - произнесла женщина мягким, мелодичным
  голосом, так хорошо сочетавшимся с ее изумрудно-зеленым шелковым брючным
  костюмом. - Вы видите, я знаю ваше имя, да и еще кое-что знаю о вас. Следуя
  арабской традиции, мы с вами будем сидеть на одном уровне... на полу, как
  бедуины на песке, чтобы ни один из собеседников хотя бы символически не
  возвышался над другим. Я нахожу это одной из самых привлекательных арабских
  традиций, мы даже с низшими по положению людьми разговариваем, глядя в
  глаза.