льшей частью
  мира... Не хотите ли присесть, господа сенаторы?
   - Спасибо, Фред, - откликнулся один из сенаторов, - но ведь у нас мало
  времени, не так ли?
   - Молодой человек?.. Господин барон?..
   - Мой племянник слишком нервничает, чтобы сидеть, синьор.
   Внезапно из коридора, ведущего в Овальный кабинет, послышался голос, и
  вошедший человек остановился перед сенаторами.
   - Ну, если еще хоть один ребенок пнет меня в живот, или схватит за лицо,
  или начнет бороться со мной, я издам закон, ограничивающий рождаемость.
   Президент США Дональд Бартлетт поздоровался за руку с сенаторами и прошел
  в кабинет. Ему было к семидесяти, среднего роста, прямые седые волосы,
  привлекательное, но покрытое морщинами лицо состарившегося актера,
  держащегося на энтузиазме прошедших лет. И вместе с тем искусный политик,
  способный в нужной ситуации продемонстрировать и силу и чувство юмора.
   - Графиня Кабрини и ее племянник, барон... барон, господин президент, -
  объявил глава администрации.
   - О, прошу извинить меня! - искренне воскликнул Бартлетт. - Мне казалось,
  что я пришел даже рано...
   Примите мои извинения, графиня, - добавил президент по-итальянски.
   - Вы говорите по-итальянски, господин президент? - спросила удивленная
  Бажарат, вставая с кресла.
   - Не очень хорошо, - ответил президент, пожимая ей руку. - Прошу вас,
  садитесь. - Бажарат опустилась в кресло. - Был вынужден немного выучить
  итальянский