слеполуденного
  солнца. Их тела устали, от ненасытной любви и шампанского все мысли
  улетучились из головы Хоторна.
   - Тебе хорошо со мной? - прошептала Доминик, склоняясь над его обнаженным
  телом и касаясь полной грудью его лица.
   - Если и существует рай, то я не желаю знать его, - ответил Тайрел,
  улыбаясь.
   - Фу, как мрачно, лучше налей нам еще.
   - Это последняя бутылка, леди, мы с тобой напьемся.
   - Меня это не волнует, это наш последний час... пока я снова же увижу
  тебя. - Доминик потянулась через кровать и разлила по стаканам остатки
  шампанского. - Держи, дорогой, - сказала она, поднося стакан к губам Тайрела
  и прижимаясь грудью к его щеке. - Я должна запомнить каждую секунду,
  проведенную с тобой.
   - У тебя такой вид, как будто ты удаляешься...
   - Я понимаю, комман... О, прости, я забыла, что ты не любишь это звание.
   - Я рассказывал тебе об Амстердаме, - с трудом произнес Хоторн, язык у
  него явно заплетался. - Я ненавижу это звание... Да я никак пьян, не помню,
  когда... когда я был так пьян...
   - Сейчас совеем другое дело, дорогой. У нас ведь торжество, разве не
  так?
   - Да... да, конечно.
   - Я опять хочу тебя, любовь моя.
   - Что?.. - Голова Тайрела откинулась, он вырубился. Хоторн долго не пил,
  и такая доза алкоголя была чрезмерной для него.
   Доминик тихонько встала с кровати, подошла к креслу у окна, где были
  разбросаны ее вещи, и быстро оделась.
   Внезапно