ровах, был для нее большой неожиданностью. Она могла допустить, что об
  этом мог узнать падроне через людей из долины Бекаа, но она даже не могла
  представить себе, что на нее начата охота и дело уже дошло до участия в ней
  Хоторна, завербованного разведывательными службами. Глубоко дыша, Амайя
  дошла до двери, потянула бронзовую ручку и вошла в дом. Пройдя примерно
  половину холла, она увидела сгорбленную фигуру в инвалидном кресле.
   - Здравствуй, Анни, - произнес падроне со слабой улыбкой, выказывая всю,
  какую мог, радость. - У тебя был удачный день, моя единственная дочь?
   - Я так и не попала в банк, - отрывисто ответила Бажарат.
   - Очень жаль. А почему? Как бы я ни любил тебя, дитя мое, я не могу
  допустить, чтобы какие-либо суммы были переведены тебе с моих счетов. Это
  слишком опасно, но мои друзья на Средиземноморье смогут снабдить тебя всем
  необходимым.
   - Деньги меня не слишком беспокоят, - сказала Амайя, - я могу завтра
  вернуться в банк и получить их. Меня тревожит другое: американцы, англичане
  и французы знают о том, что я нахожусь на островах!
   - Конечно, знают, Анни! Мне ведь было известно о твоем приезде, и как ты
  думаешь откуда?
   - Я предполагала, что от финансистов из долины Бекаа.
   - А разве я не говорил тебе о Втором бюро, МИ-6 и даже об американцах?
   - Простите меня, падроне, но в вас часто говорит кинозвезда, склонная к
  преувеличениям.
   - Великолепно! - рассмеялся инвалид,