которую визитер заполнил в приемной.
   - Доктор Бамберг?
   - Бломберг. Ирвинг Бломберг.
   - Извините, доктор, плохо разглядел ваш убористый почерк.
   К анкете была подколота записка секретарши приемной: "Посетитель
  сообщил, что он астрофизик из Годдарского космического центра и
  утверждает, что знает что-то важное, связанное с Лос-Анджелесом. Впрочем,
  может быть, просто сумасброд".
   Уолкрофт внимательно рассмотрел посетителя. Ничего примечательного. Не
  высок, но и не мал, не толст, но и не худ, не молод, но и не стар и совсем
  не подходил под сложившееся у Уолкрофта мнение, каким должен быть ученый.
  Сначала Уолкрофт не собирался даже пригласить его сесть, но манеры, с
  которыми визитер держался, заставили журналиста не только помочь ему снять
  пальто, но даже пригласить присесть у небольшого бара и предложить
  посетителю сигарету.
   Бломберг поставил свой "дипломат" рядом с креслом, достал золоченую
  зажигалку из жилетного кармана, дал прикурить Уолкрофту и прикурил сам.
   - Полагаю, что вам известно от той молодой леди в приемной, что я
  астрофизик и работаю в Годдарском центре космических полетов. Вам также,
  без сомнения, известно, что нам приходится иметь дело с теоретическими
  исследованиями звездной механики. Девять дней назад я был приглашен, - он
  аккуратно стряхнул пепел в пепельницу, - к моему большому удивлению,
  присоединиться к работе исследовательской группы, которая изучала
  физические явления