взорвется именно здесь, самолет
  непременно переломится. Укрыв ноги пледом, он стал дожидаться, когда
  президент вызовет его.
   К девяти часам утра самолет принял всех пассажиров. Как Нейдельман и
  ожидал, все присутствующие, даже самые сдержанные, были лихорадочно
  возбуждены от предвкушения предстоящего "курса акклиматизации", который им
  был обещан после восьми месяцев затворничества.
   В девять десять пассажирские двери были заперты, свет в салоне притух и
  снова ярко загорелся - это запустили двигатели и начали их прогревать,
  самолет медленно тронулся с места и покатил по бетонной дорожке.
   Нейдельман встревоженно посмотрел на часы: вызов президента опаздывал
  на пять минут. Теперь, если они взлетят, и вызов будет принят в воздухе, и
  самолет сядет, ему придется взять "дипломат" с собой, так как взрыватель
  из-за посадки будет отключен и бомбу оставлять на борту не будет никакого
  смысла. Но вдруг он вздрогнул от обжегшей его мысли: а что, если вызова
  вообще не будет? Если президент решил отделаться от него вместе с другими?
  Как быть? Притвориться, что заболел, и потребовать высадить сию минуту,
  пока еще не взлетели? Хотя еще есть время. Еще предстоит выруливание на
  взлетную полосу, ожидание разрешения на взлет.
   - Как самочувствие? - спросил Нейпер, опускаясь слева от Нейдельмана.
  Поначалу тот не знал, что ответить, и у него непроизвольно вырвалось: "Не
  знаю". Нейпер понимающе кивнул.
   - Слишком много работали последнее время.