и перешел в ссору.
  Вейнер и Джонсон, красные от выпитого виски, подозревали не менее красного
  Кохальского в мошенничестве.
   Зелински уже четвертый раз направился в туалет и по дороге думал, не
  следует ли ему упросить Нейдельмана разрешить остаться в Штатах для того,
  чтобы лечь на операцию простаты, или отложить операцию до того, когда он
  вернется в Парагвай и снова будет в безопасности.
   Пейн в отличие от Нейпера, Стиллмана, Олсена и Мацусимы решил, что,
  пожалуй, откажется от повышения по службе и попросится в отставку. Он
  намеревался год попутешествовать по Европе, а потом переехать в
  Сан-Франциско и там на полученную от президента премию открыть частное
  сыскное бюро. Впрочем, можно и вообще бросить работу: денег теперь у него
  хватало.
   Макэлрой медленно напивался в одиночестве. Он знал, что посланные им
  коробки с конфетами нашли своих адресаток, так как получил слегка
  недоуменные письма с благодарностью за внимание от всех четырех женщин.
  Почему же конфеты не сработали? Неужели ни одна из адресаток так и не
  съела ни одной конфеты?! Только это и нужно было, чтобы узнать о том, что
  происходило в Детерике. Неужели все четыре сидят на диете? Почему тогда
  они никого не угостили? Это совсем не по-женски!
   Макэлрой снова наполнил рюмку. Ирония происходящего была болезненно
  очевидна. Предположим, что его замысел удался и "Последний козырь"
  осуществить не пришлось. Тогда разгневанная толпа должна была