ебольшого сада и горстку пальмовых деревьев, скрашивавших серость
  пейзажа.
   Идея превратить район вокруг Доти-авеню в своего рода памятное место
  понравилась президенту. Но мысль о том, что ему придется присутствовать на
  церемонии открытия, пришла слишком поздно, и с этим фактом приходилось
  мириться, хотел он этого или нет.
   Президент встал с места и надел пиджак, направляясь к двери вертолета,
  приземлившегося во дворе колледжа Эль-Камино.
   Спустившись на землю, президент, вместо того чтобы направиться к
  ожидавшим невдалеке машинам, пошел к цепи полицейских, сдерживавших при
  помощи металлического заборчика всех тех, кто приветствовал президента и
  Первую леди. Толпа пришла в восторг. Несколько минут президент и его жена
  шли вдоль заборчика, пожимая протянутые руки, улыбаясь и непрестанно
  повторяя "хэлло" и "очень приятно встретиться с вами", пока начальник
  охраны, опасаясь, что толпа прорвет оцепление, не отвел президентскую пару
  в сторону.
   - Еще минуту, Хэнк, - просил президент. - Еще одну минуту.
   Но тот был неумолим. Президент понимал, что здесь ему было легко
  поверить, что "Последний козырь" был необходим, а там, на том проклятом
  месте, он знал, будет чувствовать все иначе.
   Сто тысяч человек собрались на месте, которое должно было стать
  национальным памятником, и были разделены на две группы. В первой группе
  были родственники тех, кто погиб в ту страшную ночь. Они сидели около
  развалин дома