трибуну, прошел быстро через платформу и спустился
  вниз, где его ожидал один из помощников с большим лавровым венком. Взяв
  венок обеими руками, президент в полнейшей тишине направился к гранитному
  обелиску, воздвигнутому у места катастрофы Когда он наконец дошел до него,
  руки дрожали от тяжести венка, и он едва не уронил его, опуская у подножия
  обелиска. "Как только вернемся, устрою скандал парням из протокольного
  отдела за то, что не могли придумать что-нибудь полегче", - зло подумал
  он.
   Подул свежий ветер, и вдруг президент почувствовал, как что-то попало в
  глаз. Он поморгал, но это не помогло, и он хотел потереть глаз пальцем и
  почти уже поднял руку, как в этот момент за развалинами раздался первый
  залп артиллерийского салюта. Президент стал "смирно", опустив руки. Глаз
  слезился, и он почувствовал, как по щеке поползла слеза, за ней другая,
  теперь заслезился и второй глаз. Пока гремел салют и играл горнист,
  президент стоял неподвижно, а на экранах телевизоров крупным планом
  показывали его лицо, по которому текли слезы.
  
  
   К четырем часам дня двадцать первого декабря температура в форте
  Детерик понизилась до пяти градусов мороза, и северный ветер, несущий
  первые зимние снежинки, незаметно пробрался через все ограждения и теперь
  гулял по темным и покинутым лабораториям.
   Билл Барринджер, последний из тех, кто еще оставался внутри когда-то
  сверхсекретных помещений, спешил закончить приборку своего кабинета