потом навсегда покинуть его. С самого утра он неважно себя чувствовал, а
  теперь еще разболелось горло и тряс озноб, несмотря на теплое пальто и
  электрические камины, которые он включил. Оставалось сжечь последнюю пачку
  бумаг, и он опускал лист за листом в специальную печь.
   Теперь было необходимо проверить помещения, где сидели цензоры,
  просматривавшие переписку ученых. Взяв свой чемодан, Билл пошел к двери и
  остановился, чтобы еще раз убедиться в порядке.
   Он с сожалением уезжал отсюда. Работа была не очень-то трудная, можно
  было бы еще поработать за такие деньги.
   Единственным неприятным моментом было то, что не удавалось видеться с
  дочерью. Если бы у него была такая возможность или же была жива жена, то
  они бы глаз с дочери не спускали и не позволили ей якшаться со всякой
  публикой.
   Сьюзан Барринджер изучала биохимию в Кентском университете и в начале
  осеннего семестра была арестована за подстрекательство к беспорядкам и
  нанесение ущерба правительственному имуществу. Биллу пришлось похлопотать
  и поднажать на всякие кнопки, чтобы ее отпустили и закрыли дело. И он был
  очень обижен, когда узнал, что дочь продолжает участвовать в студенческом
  движении протеста. "Ах дети, дети!" - пробормотал он, запирая за собой
  дверь.
   В соседней комнате, куда Барринджер теперь вошел, стояло шесть
  канцелярских столов и шесть картотечных шкафов. Охранник проверил столы и
  шкафы и не нашел ничего предосудительного, кроме рулончика