гкие волны убаюкивали
  его, и, чувствуя, что через секунду он не сможет нажать кнопку, Макэлрой
  сжал пальцы. Откуда-то издалека он услышал, как Честертон о чем-то
  спрашивает его, но отвечать очень не хотелось, и, глубоко вздохнув,
  Макэлрой погрузился в сон.
   Честертон поправил микрофон, пододвинув его поближе, включил на запись
  и обратился к пациенту.
   - А теперь. Пол, - спокойно начал он, - я хочу, чтобы ты вспомнил то
  время, когда тебе было шесть лет...
  
  
   Честертон приближался к завершению своей работы. В течение десяти дней
  он отобрал двенадцать из тринадцати ученых по списку Нейдельмана. Вечером
  одиннадцатого дня, попрощавшись с секретаршей и оставив только настольный
  свет, он принялся за проблему доктора Мэри Андерсон.
   Выбор Нейдельманом ученых для "Последнего козыря" оказался даже лучше,
  чем мог предполагать психолог. Например, из троих потенциальных
  кандидатов-биохимиков можно было выбирать любого, и лишь невротическая
  потребность Макэлроя постоянно добиваться похвалы давала ему некоторое
  преимущество перед двумя другими кандидатурами.
   Самой сложной для Честертона оказалась последняя группа - генетики. Он
  должен был начать с доктора Мэри Андерсон, но за день до отлета в
  Вашингтон у дверей ее лаборатории в Калифорнийском университете в Беркли
  взорвалась бомба. Андерсон почти не пострадала - небольшая трещина ключицы
  и царапины от осколков стекла, но была глубоко травмирована. На ее глазах
  были