ины американских
  примитивистов, которых собирала Мэри, стеганый кожаный диван викторианской
  эпохи, голландский стол работы Миса ван дер Роэ - все было таким же, как у
  нее дома, только несколько крупнее, чтобы не нарушать пропорций.
   - Да кто же... - изумленно промолвила Мэри и недоуменно повернулась к
  Барринджеру. Но того в комнате не было, он устраивал в передней ее
  чемоданы в стенной шкаф.
   - Что-нибудь не так? - Барринджер заглянул в комнату. Мэри молча
  качнула головой и как зачарованная подошла к мраморному шахматному
  столику, на котором стояли тридцать две изысканные фигуры слоновой кости.
  Только один столик, без фигур, догадалась она, должен был бы стоить не
  менее трех тысяч долларов! Тот, кто обставлял комнату, не только знал ее
  квартиру, но и знал, что она хотела иметь, если бы могла себе позволить.
  
  
   Когда в девять тридцать Барринджер вновь заехал за ней, шел дождь.
  Проехав не более двухсот метров, он вылез из машины и, раскрыв зонт,
  проводил Мэри в дом для приемов. В мягко освещенной комнате, разбившись на
  группы, находились около дюжины мужчин и одна женщина средних лет в очках.
  Четверых из присутствующих Мэри узнала.
   Рядом с Саймоном Честертоном стоял человек с короткой стрижкой - Марк
  Вейнер, специалист по космонавтике. Год назад о нем только и говорили. Еще
  бы! Ведь ему удалось вернуть на Землю потерпевший аварию космический
  корабль. Справа от него, очень напоминая провинциального галантерейщика