ка в
  альпаковом пиджаке, с пенсне на носу, стоял цитолог Дэниэл Джонсон. Рядом
  с Джонсоном находился профессор из Калифорнийского технологического Филип
  Бенедикт, специалист по сплавам.
   Заметив Мэри, Честертон направился к ней, широко улыбаясь:
   - А вот и вы наконец! Добро пожаловать! Возьмите себе что-нибудь
  выпить, а потом представлю ваших коллег.
   С подноса, предложенного ей неизвестно откуда взявшимся официантом,
  Мэри взяла бокал шампанского и, держа его осторожно, чтобы не расплескать
  вино на дорогой ковер, последовала за Честертоном, увлекшим ее к общей
  группе.
   - Доктор Пакстон! Джентльмены! - Психолог быстро взглянул на часы над
  дверью. - Позвольте познакомить вас с последним членом нашей группы.
  Доктор Мэри Андерсон, генетик из Беркли.
   Никто не двинулся, не сказал ни слова. В углу рта Честертона,
  растянутого в непринужденной улыбке, задергался нерв.
   - Доктор Андерсон, позвольте представить доктора Пола Макэлроя. С ним
  вам придется наиболее тесно сотрудничать в течение ближайших месяцев.
   Макэлрой и Мэри обменялись рукопожатиями.
   Затем Честертон подвел Мэри к Вейнеру и Джонсону, а потом к очень
  старому человеку с печальными водянистыми глазами. Честертону пришлось
  объяснять ему дважды, на английском и немецком, кто такая Мэри Андерсон и
  откуда она, пока старикан энергично не закивал головой. Объяснив Мэри, что
  доктор Зелински - вирусолог, Честертон подвел ее к стоящему рядом бледному
  человеку