ента.
   - Доктор Нейдельман, не могли бы вы уделить мне пять минут?
   Он согласно кивнул, ожидая следующего вопроса.
   - Но мне хотелось бы поговорить с вами наедине, - добавила Мэри, видя,
  что Шарлотта Пакстон и Бенедикт тоже задержались, собираясь говорить с
  Нейдельманом.
   - Это срочно?
   - Я бы хотела сделать это как можно скорее.
   - Ну что же, - вздохнул он устало, - тогда заходите ко мне в кабинет
  минут через пятнадцать.
   ...Мэри вошла в комфортабельно обставленную приемную Нейдельмана без
  нескольких минут девять. Нейдельман предпочитал обходиться без секретарши,
  считая более безопасным самому печатать бумаги, и поэтому визитеры
  ожидали, расположившись в уютных креслах, когда погаснет красная лампочка
  над дверью кабинета, чтобы пройти к нему.
   Сейчас как раз горела красная лампочка, но дверь была слегка
  приоткрыта, и Мэри видела отражение Нейдельмана в открытом окне. Он
  говорил по телефону, стоя у окна и глядя на вишневые деревья, усыпанные
  созревающими ягодами.
   Мэри вежливо покашляла, давая знать о себе, но Нейдельман, очевидно, не
  слышал. Она покашляла громче, но он был слишком поглощен разговором.
  Чувствуя себя неловко и не собираясь подслушивать, Мэри уже было
  повернулась, чтобы уйти и подождать в коридоре точно до девяти, как вдруг
  услышала, как Нейдельман резко и недовольно проговорил:
   - Но, доктор Педлар, вы так и не ответили на мой вопрос! Повлияет ли
  это на то, что вы делаете,