ков, охрана была удвоена, причем ее усилили еще ротой морских
  пехотинцев.
   Ощущая спиной двух охранников, следовавших за ним по пятам, президент
  спустился по ступеням Южного портика. Солнце, встававшее из-за полосы
  тумана, лежащего над Потомаком, зажгло радугу поливочных фонтанчиков в
  середине приусадебного парка, и она слегка колебалась под дуновением
  легкого утреннего ветерка. Если бы не блеск стальной проволоки, окружавшей
  забор, сторожевые вышки и прожектора, вооруженные охранники и огневые
  точки, пейзаж этот вполне мог вдохновить какого-нибудь художника
  девятнадцатого века.
   Войдя в Овальный кабинет, он сел за свой письменный стол из белого
  пластика и нержавеющей стали и занялся бумагами. Поморщившись, он
  придвинул к себе папку, в которой находились письма с соболезнованиями
  родственникам солдат, погибших в стычках с бунтовщиками. Их было
  пятьдесят. Год назад президент решил, что будет каждое из них писать сам.
  Теперь их писали за него, а он только подписывал и с неудовольствием
  думал, что, если дело пойдет так и дальше, и письма и его подпись придется
  печатать типографским способом.
   Президент включил диктофон и углубился в дипломатические телеграммы,
  отчеты и прочие документы, которые требовали его внимания. Он почти
  покончил с ними, когда услышал голос секретарши из селектора:
   - Вы можете принять доктора Нейдельмана, сэр?
   - Какого черта ему надо? - недовольно осведомился