что он вошел,
  она, не поворачиваясь, спросила ровным голосом:
   - Ты можешь дать мне сигарету?
   Пол зажег сигарету и подал ей. Глубоко затянувшись и выпустив дым, она
  спросила:
   - Ты догадался?
   Пол почувствовал неожиданно острое отчаяние. Вся надежда на то, что она
  случайно вызвала смерть цереброидов, улетучилась.
   - Догадался.
   - И что же теперь будет? - спросила Мэри словно из простого
  любопытства.
   - Не знаю.
   - Остальные в курсе?
   - Еще нет. Зачем ты сделала это?
   Она обернулась, неуклюже держа сигарету перед собой.
   - Потому что знаю правду.
   Он ждал, что она будет продолжать, но Мэри, казалось, была очень занята
  тем, что тушила сигарету в пепельнице. Сейчас он впервые заметил, каким
  станет ее лицо, когда она постареет: впадут щеки под высокими скулами,
  появятся морщины в углах большого рта и между бровями.
   Резкий порыв ветра, бросивший в окно охапку пожелтевших листьев, отвлек
  Пола от его мыслей.
   - Правду? Какую? - Он нахмурился.
   Мэри подняла лицо и пристально посмотрела на него.
   - О том, что существует план убить десять тысяч человек в
  Лос-Анджелесе!
   - Да о чем ты? Приди в себя!
   Мэри с облегчением вздохнула убежденная наконец, что он ничего не знал,
  и начала говорить быстро и горячо, пытаясь заполучить в нем союзника.
   - Ты помнишь то утро, Пол, когда ты всех нас разбудил, чтобы изложить
  свою идею с углеродом-14? Я потом пошла к Нейдельману и хотела уговорить
  его отказаться