ся запыхавшийся Нейдельман и, неуклюже вскарабкавшись в машину,
  сел рядом с президентом, отдуваясь и умещая на коленях портфель, упрямо
  соскальзывавший с выпирающего живота. Толстый подбородок и складки кожи на
  шее скрывали смявшийся ворот рубашки. Глаза, нос и рот Нейдельмана
  казались маленькими и как-то слишком тесно посаженными друг к другу. Сняв
  очки в стальной оправе, которые оставили красноватые следы на висках и у
  переносицы, он тщательно вытер потное лицо смятым носовым платком.
   - Не знаю, откуда они достают плутоний, - произнес он голосом,
  неподобающе тонким для его фигуры, - но, как им пользоваться, учить их не
  приходится.
   Президент молча смотрел, как один из охранников, Хэл Бота, разворачивал
  два флажка, государственный и президентский, на крыльях бронированного
  "линкольн-континенталя".
   - А вы представляете, что это значит? - продолжал Нейдельман, проводя
  ладонью по своей почти безволосой макушке. - Это значит, что в один
  прекрасный день они запихнут бомбу мощностью в железнодорожный состав
  тринитротолуола во что-нибудь похожее на это. - Он кивнул на атташе-кейс
  черной кожи, лежащий на откидном столике перед президентом.
   Бота занял место рядом с шофером, взял в руки микрофон и оглянулся,
  проверяя, все ли готово. Убедившись, что кавалькада машин чинно вытянулась
  за президентским "линкольном", а мотоциклисты полицейского эскорта
  выстроились по бокам, он кивнул шоферу, и все тронулось с места.