мелкие фирмы и пальцем не шевельнул, когда очередная фирмочка,
  пославшая меня сгоряча куда подальше, обнаружила, что весь импортированный
  ей коньяк" превратился за ночь в то, чем он был указан в таможенной
  декларации, а был он там назван рапсовым маслом.
   В другой раз мои парни забросали сеть конкурирующих автозаправок
  бутылками с джиннами двухтысячелетней выдержки. Яниев тоже никак не
  отреагировал, хотя .шумиха началась невероятная: ментовка все никак не могла
  просечь тип взрывного устройства.
   А через две недели полковник вызвал меня и дал мне первые инструкции.
   Я набрал указанный им номер. Номер соединялся долго: радиотелефон.
   - Петр Васильевич? Меня зовут Ходжаев. Я бы очень хотел видеть вас у себя
  сегодня вечером. Будут ваши любимые блюда.
   Собеседник на том конце провода задохнулся:
   - Кто вам дал этот номер? Кто вы такой?
   - Я не только этот номер знаю, - сказал я, - я и другие разные цифры
  знаю. Например, номер UNIX пятьсот три сто двадцать семь восемьсот два.
   - Где вы живете?
   Я позволил себе хмыкнуть в трубку.
   - Петр Васильич, - сказал я, - у вас замечательные секьюрити. Если они не
  скажут вам через пять минут адрес Шарифа Ходжаева, можете их уволить. Я
  подберу вам парней получше.
   На том конце провода бросили трубку.
   Я повернулся к полковнику:
   - Ну что, нашел способ спасти Россию?
   - Да, Шариф.
   - Помни - дотронешься до моих парней пальцем,