кам гигантской пирамиды.
   На лице Исленова не отразилось ничего. Он пожал плечами, как бы говоря:
  "Знаем мы вас, фокусников, мы в банках и не такое отмачивали", и двинулся к
  пирамиде, по пути ловко сорвав с ветки зеленый авокадо, вероятно, чтобы
  удостовериться, что на нем нет наклейки "product of Argentine".
   Через десять минут Исленов сидел в обеденном зале. Ужин, вероятно,
  приятно удивил его: судя по всему, то были любимые блюда банкира. За столом
  нас было всего трое: я, Яниев и банкир. Сквозь раскрытые окна по-прежнему
  были видны тропические пальмы, и легкий ветерок шевелил концы белоснежной
  скатерти и время от времени заставлял позванивать хрустальные бокалы.
   - Благодарю вас за прекрасный ужин, господин .Ходжаев, - наконец сказал
  банкир, удовлетворенно крякнув и промокнув салфеткою уголки рта, - или вы
  предпочитаете, когда вас называют Аладдин?
   - Все равно, - сказал я, - а за ужин благодарите Василия Александровича.
  Полковника Яниева.
   Исленов скользнул по полковнику мимолетным взглядом - вероятно, ни о
  каком Яниеве его секьюрити не докладывала, и у меня сложилось такое
  впечатление, что Василий Александрович так и не дождется благодарности за
  заказанный с таким тщанием ужин.
   Поразительно красивая официантка из бывших утопленниц принесла нам кофе.
  Исленов заерзал, не желая первым спрашивать о цели приглашения, и наконец
  сказал:
   - Разрешите откланяться, господа? У меня