ов был один, да и дорожку я не стал
  украшать. Ребята бросились загонять его машину под навес, а Исленов молча
  прошел по оледенелым бетонным плитам и вскоре появился в гостиной, где мы с
  полковником наслаждались поздним завтраком.
   Сначала я не сообразил, что случилось, а потом понял: черные, как
  копирка, волосы Исленова поседели за одну ночь. Яниев заметил это раньше
  меня, и я увидел, как у него нервно дернулись руки.
   Исленов сел. Плечи его сгорбились, как у старика.
   - Что вы хотите? - тихо спросил он. - - Половину вашего пая в банке, -
  ответил Яниев.
   Я раскрыл варежку. Но тут банкир поразил меня еще больше.
   - Вы можете взять все, - сказал он. Встал и пошел к выходу. У самого
  порога я нагнал его, взял за шкирку и развернул от двери.
   - А вы-то сами куда, Петр Васильевич? Брови сорокалетнего банкира - они у
  него тоже поседели - недоуменно поднялись.
   - В монастырь, - спокойно ответил Исленов: - Ты, Аладдин, странный
  парень. Или ты думаешь, что можно показать человеку то, что ты вчера мне
  показал, и этот человек пойдет куда-нибудь, кроме как в монастырь?
   Лицо Исленова было покрыто сетью мелких морщин. Их не было вчера.
   - А впрочем, возможно, - пробормотал он, - живешь же ты в свое
  удовольствие... Пальмами забавляешься... - видимо, вспоминая вчерашний
  пейзаж, пробормотал Исленов.
   И был таков. Я высунулся из окна. Бывший банкир уходил сквозь раскрытые
  ворота,