я. Я знал, что к нему не в первый раз обращаются с
  подобным предложением.
   - А сколько процентов обломится вам?
   - Нисколько. Я вам заплачу в первый же день. А с Минфином буду
  разбираться во второй. Когда переведете счета?
   - Завтра, - сказал оборонщик. Кто-то тронул меня за плечо. Я обернулся и
  увидел Адашкевича.
   - На какие шиши вы собираетесь выплачивать их долги? - пробормотал он,
  явно имея в виду неплатежеспособный Коммерческий и финансовый банк.
   Я пошевелил пальцами. Еще в 1310 году Раймонд Луллий во время своего
  визита в Лондон сделал тамошним властям 22 тонны золота из свинца. Покойник
  подробно разъяснил мне, в чем тут было дело, и я не сомневался, что могу
  повторить операцию и реализовать получившийся продукт на Лондонской бирже,
  благо лицензия на операции с драгметаллами у "Народного Альянса" имелась.
  Но...
   - У банка долгов на сто шестьдесят лимонов, - усмехнулся я, - а должников
  на сто семьдесят.
   - Эти фирмы давно испарились.
   - Мы найдем, куда они испарились, - пообещал я, - и предъявим счет каждой
  испарившейся молекуле.
   Адашкевич молчал, потягивая из соломинки коктейль.
   - Пожалуй, я готов с вами сотрудничать, - тихо сказал Адашкевич, - но при
  одном условии. Отстаньте от Тхаржевского.
   Признаться, я чуть с копыт не свалился от удивления.
   - Вы? Защищать Тхаржевского? - изумился я. - Почему?
   - Он мой друг, - спокойно сказал Адашкевич. - Да он же вор! Бандит!