- Вы тоже бандит, - заметил Адашкевич, - и тем не менее Яниев к вам,
  кажется, привязан. Мы со Славой учились на одном курсе. Не думаю, что
  человек, который предает друзей, может называться честным.
   Адашкевич помолчал и затем сказал:
   - Я бы хотел поговорить с Василием Александровичем.
   Я почувствовал укол ревности. Разумеется, он будет говорить с Яниевым. О
  ВВП, что бы это ни значило. Об амортизации. Об инфраструктуре. ТЭК, брек и
  мек. Он считает, что если со мной заговорить о ВВП, то я с досады превращусь
  в сову. Так оно и есть.
   Я пересек переполненный народом зал и подошел к Яниеву.
   - Вася, - сказал я, осторожно тронув его за плечо, - там по тебе
  Адашкевич тоскует. И замолчал.
   Яниев смотрел, не отрываясь, в правый угол зала. Там, на фоне канапе с
  икрой и ветчиной, стояла невысокая девушка лет девятнадцати, в белом
  вечернем платье с пышной юбкой, с осиной талией и потрясающими белыми
  волосами, доходившими до середины пояса. Девушка держала в руке коктейль и
  беседовала с каким-то молодым человеком. Время от времени она встряхивала
  волосами, те рассыпались по плечам серебряным каскадом, и тогда можно было
  видеть, что платье ее - с открытой спиной и что плечики ее худые и
  розовень-кие. Яниев глядел на нее, открыв рот.
   Я понял, что на пятьдесят третьем году жизни мой полковник нашел свою
  беленькую болонку.
   В этот миг молодой человек отвалил от девушки