ы были немедленно по получении поделены между ним,
  одной известной партией и руководством банка, особых трений у Тхаржевского с
  банком не возникало.
   Вплоть до вчерашнего дня, когда новое руководство уведомило его, что
  кредиты надо возвращать. С процентами и пенями.
   Полковник раскрыл рот, чтобы ответить Тхар-жевскому, и закрыл его.
  Впервые в моей жизни Яниев не знал, что сказать. А ведь мы совершенно точно
  уговаривались, чем пригрозить Тхаржевскому в связи с этими кредитами...
   Полковник покраснел, потом побледнел и, повернувшись, пошел к другой
  стене залы, где его дожидался раздраженный заминкой Адашкевич.
   * * *
   Вечером Яниев был грустный и вялый, как капуста в супе. Я попытался его
  развеселить и не нашел ничего лучшего, дурья башка, как напялить на Асмодея
  Дашино личико и послать его Яниеву в постель.
   Асмодей спустился вниз с синяком под глазом, а Яниев звякнул мне на
  трубку и коротко и страшно проорал: "Еще раз так сделаешь, сука, - контракт
  порву".
   Я очень обиделся, потому что хотел как лучше. С досады я попользовался
  Асмодеем сам.
   * * *
   На следующее утро мы завтракали с полковником на террасе, когда из
  караульного домика позвонили по телефону и сообщили:
   - Тут к вам дамочка.
   Яниев поднял глаза и подавился: по дорожке к нам шла Даша Тхаржевская.
   Ничего такого в этой девочке не было: ну, тонкие ножки и синий жакетик на
  пуговках; но ПОЛКОВНИК сразу запал на