ра был дипломат, который он и положил на стол.
   - Так о чем разговор? - спросил Яниев. Адашкевич раскрыл дипломат: в нем
  лежали банковские упаковки с долларами.
   - Это что такое? - удивился я.
   - Моя доля от кредитов Тхаржевского. Из КФБ.
   Я протяжно присвистнул. Чиновник бросил на меня взгляд, полный вместе
  стыда и ненависти.
   - Сколько тут? - спросил Яниев.
   - Двести тысяч.
   - Вы что же, их так и хранили под подушкой?
   - Дачу купил. Вчера продал.
   - И сколько дач у вас осталось?
   - Нисколько. Квартира в Москве. В Бутове. Двухкомнатная.
   Признаться, я думал, что Яниев отдаст ему бабки. Ну что "Народному
  Альянсу" двести штук? Слону дробина. Но Яниев невозмутимо сгреб чемоданчик.
   - Спасибо, Виктор Михайлович, - поднялся и был таков.
   Адашкевич сидел, закусив губу.
   - Ну, и зачем это геройство? - не сдержался я.
   - Вы эти деньги требовали с Тхаржевского.
   А он половину раздал.
   - Половину? Это пол-лимона. Здесь двести.
   Кто получил триста? Доносчиком не был и не буду, - процедил замминистра.
  Я скривился.
   - У тебя сколько детей, герой?
   - Двое. Машка и Василиса.
   - Сколько лет?
   - Машка - в третьем, Васька - в шестом.
   - Двухкомнатная, - пробормотал я.
   Поднялся и вышел на террасу.На душе у меня было так погано, словно я
  вытащил у Адашкевича эти двести штук утюгом и наручниками.
   Кто-то тронул меня за плечо. Я оглянулся. Это была Даша Тхаржевская.
   - Привет, -