евского.
   - Я их спрашиваю со всех должников КФБ. Карачун усмехнулся.
   - А ведь я тоже должник, - заявил он, - триста кусков мне тогда
  Тхаржевский отстегнул. Что, и с меня будешь спрашивать?
   Я сглотнул. Еще неделю назад я бы поостерегся требовать деньги с бандита,
  бойцы которого, как правильно отметил в свое время Яниев, могли бы взять
  Грозный в двадцать четыре часа. Но теперь я вспомнил Адашкевича: это что же,
  замминистра так и будет ходить двухкомнатным, а Карачун уедет отсюда с
  бабками, которые ему - на одну сережку для его крали?
   - И с тебя, - ответил я.
   Карачун подал знак. Один из его подручных бросил передо мной на столик
  дипломат и раскрыл его. Там были баксы.
   - На. Подавись, - сказал Карачун, повернулся и пошел к выходу.
   У самой двери он задержался, глянул на меня и пробормотал:
   - Сбили тебя с толку, Аладдин. А какой ты мог бы быть человек! Тьфу.
   И ушел.
   Яниев некоторое время сидел совершенно молча. А потом:
   - Он попытается тебя убить.
   - Пусть попробует, - весело ощерился я.
   * * *
   20 марта я поехал на Старую площадь. Речь шла о формировании
  финансово-промышленной группы во главе с "Народным Альянсом". "Народный
  Альянс" и до того возглавлял некоторое худосочное образование, пришибленное
  условиями Указа 1993-го и неплатежеспособностью едва ли не половины
  потенциальных участников ФПГ. Теперь в ФПГ входила моя новая нефтяная
  компания