о пять штук, и в полуоткрытую дверь
  было слышно, как все они поют, словно соловьи в майскую ночь.
   - Его нету, - беззастенчиво врал Асмодей, от-калибровывая просителей по
  рангу и чину.
   - Он в Белом доме.
   Потом Асмодей щелкнул переключателем.
   - Это Адашкевич. Я поднял трубку.
   - Шариф? Где Яниев? У него мобильник не отвечает.
   - Понятия не имею, - буркнул я, - в Таиланд со своей Дашкой укатил.
  Ребята уже второй час по отелям звонят.
   - Ты уверен, что он пересек границу?
   - А что?
   На том конце провода наступило молчание.
   - Шариф, - наконец сказал замминистра, - я, кажется, сделал ошибку.
  Помните, на нашей первой встрече вы заявили: "Мне ничего не надо. Это все
  идеи Яниева"? Я рассказал об этом своему другу. Вы понимаете, о ком я
  говорю?
   - Ну?
   - Я... вчера был в его доме. Там был другой человек, который тоже получал
  кредиты в КФБ. Рыжий, со шрамом на левом виске.
   Карачун!
   - Они... мне показалось, что они ждали приезда Яниева. И... там пришел
  поп.
   - Какой поп?
   - Не знаю. Неважно. Он все кропил святой водой...
   - Адрес! - заорал я, а потом сообразил, что "шестерки" мои адрес знают
  сами, и бросил трубку.
   Два джипа с моими парнями пронеслись по проселочной дороге и осадили
  перед железными воротами, за которыми едва виднелся рыжий, как лисий хвост,
  кончик дачи.
   Я взглянул - и грязно выругался.
   Дачу действительно освятили, - магическим зрением