рением я видел, как мягко
  блестят у ворот капли святой воды. Но это было еще полбеды. Святая вода,
  это, конечно, не подарок, но тут масса возможностей. Подождать до ночи,
  когда святая вода такого колдуна, как я, практически не останавливает,
  захомутать ближайшую тучку и смыть всю эту гадость куда подальше,: - словом,
  варианты есть.
   Плохо было другое.
   Где-то в глубине дома ослепительно ясно, как посадочная дорожка в ночи,
  сверкала какая-то красная точка. Реликвия. И это были не какие-нибудь мощи
  захудалого российского святого или обрезок апостольского ногтя. Нет, это
  была штучка помощней Братской ГЭС, и у меня даже дух захватило, когда я
  подумал, во что обошлась г-ну Тхаржевскому операция по ее краже - из
  Иерусалима или из Рима.
   "Плохо дело, - подумал я, давно готовились они к этому дню
   Хрустнули тормоза: к воротам дачи подкатилась еще одна машина. Ребята в
  момент подскочили к тачке и выволокли из нее Адашкевича. Сережка распахнул
  дверцу, а Митяй втолкнул Адашкевича ко мне в джип.
   В этот момент телефон в машине залился пронзительным лаем, и я взял
  трубку.
   - Если ты, Аладдин, хочешь, чтобы мы выпустили твоего дружка, - раздался
  в трубке знакомый голос Карачуна, - ты сейчас пройдешь через ворота. Один.
  Там будет священник. Ты покаешься перед священником в своих грехах и
  поклянешься больше никогда не колдовать.
   - Что за священник? - быстро спросил я.
   - О,