вверх.
   Тут Тхаржевский вскричал:
   - Паскуда! - и обрушился было на Адашкевича.
   Адашкевич же извлек из недр пиджака волыну и взволнованно пискнул:
   - Ни с места. Стрелять буду!
   По счастью, наш свободолюбивый российский народ при виде волыны
  становится необыкновенно дисциплинированным. Когда человеку предъявляют
  волыну в качестве аргумента, он обыкновенно редко спрашивает: а умеет ли
  этот парень из нее стрелять, и заряжена ли она, и служил ли этот парень в
  армии или куковал на медицинской кафедре? Что касается Адашкевича, то он,
  например, не снял "макар" с предохранителя, и только полная
  неосведомленность Тхаржевского в вопросах человекоубийства мешала ему
  заметить этот факт. Зато столь приятное обстоятельство не ускользнуло от
  внимания телохранителя Карачуна. Он мягко оттолкнулся от земли, перелетел
  через стол и обрушился на Адашкевича. Бандит, вероятно, ожидал, что жидкий
  фраер сейчас примется стрелять и, естественно, у него ничего не выйдет, как
  у импотента со старой девой. Но замминистра был напуган до такой степени,
  что сам, видимо, забыл, что он держит в руках не стило, а куда более
  внушительный аргумент. Поэтому он сделал то, чего ни один здравомыслящий
  бандит никак не мог предугадать. Вместо того, чтобы нажать на курок, он
  зажмурил глаза и изо всей силы долбанул "шестерку" рукояткой по голове. Надо
  сказать, что по природе своей Адашкевич был