нду грохнул выстрел, и охранник повалился мне на грудь.
   Я вскочил. В дверях комнаты стояла Даша Тхаржевская и сжимала своими
  тонкими ручками изрядный девятимиллиметровый "магнум".
   - Где Яниев, - закричал я.
   - Наверху! На третьем! Да быстрее же! Я взлетел на третий этаж, по дороге
  съездив в висок какого-то не в меру прыткого охранника. Ларец с реликвией
  по-прежнему жег мне бок.
   Наверху была только одна комната - скошенная мансардочка с деревянной в
  завитках дверью. Комната была небольшой, метров десять. Карачун стоял около
  мансардного окна с "кипарисом" в руках; у стены, из-за промозглой погоды,
  горели дрова в камине. Рядом с камином стоял небольшой стул, на котором
  сидел с завернутыми назад руками Яниев.
   - Получай, сука! - заорал Карачун при моем появлении.
   На мгновение я смотрел в автомат, зрачок в зрачок; но в эту секунду Яниев
  подпрыгнул, как был со стулом, и покатился под ноги Карачуну. Тот
  кувыркнулся, очередь затрещала у меня в ушах, гильзы запрыгали по комнате.
  Потом выстрелил я, аккуратно и точно: маслина легла Карачуну ровно между
  глаз. Издали казалось, что на лоб Карачуну прикололи красный пионерский
  значок. Он дрыгнул ножкой и затих.
   Я бросился к камину и поскорее вытряс в огонь то, что было в ларце:
  кусочек сухого дерева мгновенно вспыхнул в огне, и сотни крошечных саламандр
  сбежались потанцевать под свет истинного креста. Я подбежал к Яниеву.
   Он умирал.