айору
  Головиченко, командиру СОБРа и своему старому афганскому другу.
   - Пошли, Сережка, почирикаем, - сказал Яниев.
   Оба мента прошествовали узким коридором, отделанным беспородным и
  лохматым, как дворняжка, линолеумом, и вошли в кабинет Яниева. Яниев нажал
  селектор и велел:
   - Будякина ко мне.
   Старлей Будякин явился через две минуты. Он был белобрыс, свеж и улыбчив,
  как смеющаяся корова на упаковке с сыром.
   - Ну что у тебя там по этой заразе. Ходже? Установил, откуда он тачки
  гоняет?
   - Никак нет, товарищ полковник! Растаможка у них липовая, большие деньги
  за нее платит, не ходит его товар через границу. Откуда он его берет -
  просто уму непостижимо.
   - Тоже мне, бином Ньютона, - фыркнул Головиченко. - Паленые у него тачки.
   - Никак нет. Это ж просто мистика какая-то! У него дача по Рублевке, в
  даче гараж. Утром гараж открывается, и из него выезжают тачки, одна или две.
  То джип, то шевроле, а вчера линкольн выкатили. И ни одна из этих машин
  перед этим в гараж не заезжала. Мы все вокруг обложили! Мимо нас мышь и та
  бы не проскочила! Печет он их, что ли? Конвейером?
   - Забавный у него в гараже конвейер... - пробормотал полковник. То джип,
  то шевроле...
   - Да, и вот еще что, - вспомнил лейтенант. - У него по налогам выходит,
  что он не сам продает тачки, а действует как посредник заграничной конторы.
  То есть налогом облагается не прибыль от продажи, а коммиссионные. Это ж
  чушь