нализационный люк. Я послал его
  подальше.
   - И что дальше?
   - В пять часов вечера я поехал домой. Я ехал по проспекту Вернадского в
  плотном потоке автомашин, и тут колесо моего "вольво" попало в открытый люк.
  Я чудом остался жив.
   Яниев пододвинул мне бумажку, и я на бумажке написал: "Да он бред несет.
  У его водителя глаза на затылке, а я виноват".
   - У водителя глаза были не на затылке. Я сам видел, как крышка буквально
  сорвалась с люка, едва поверх него проехала предыдушая машина.
   "Крыша" у него поехала, а не крышка", - написал я.
   - Он назначил мне встречу, о которой я предупредил РУОП. После встречи он
  увез меня на дачу.
   - Машину Аладдина остановили и обыскали: вас там не было.
   - Я там был, но он превратил меня в кота, - заявил Астафьев. - В белого.
   "Меньше пить надо", - написал я.
   В следующую секунду Яниев наотмашь ударил меня по лицу. Потом схватил за
  грудки и зашептал:
   - Я все про тебя знаю, Аладдин. Я знаю, где ты книгу свою магическую
  взял. Кто тебя латыни учил. Откуда у тебя "стволы" из воздуха. Ты думаешь,
  сумеешь отвертеться? Хочешь знать, что я с тобой сделаю? Под суд отдам.
  Думаешь поговорить на суде? Ошибаешься. Незадолго до суда ты получишь
  челюстно-лицевую травму, которая навсегда лишит тебя возможности вилять
  языком. Понял?
   И на суде ты будешь молчать и писать на бумажке, как сейчас, Аладдин.
   Или я очень ошибаюсь, Аладдин, или после того, как все увидят,