необыкновенно съеживается. Его ножки укорачиваются. На спине отрастает горб.
  Лихая десантная береточка превращается в шапочку с кисточкой. На пол
  шлепается настоящий карлик-кобольд из числа тех, с которыми я недельку назад
  беседовал на предмет поставок редких металлов в Западную Европу.
   Яниев поглядел на себя в полированную ножку стола и глухо, отчаянно
  завыл. Он даже забыл о моем существовании. Потом он оглянулся - и на лице
  его изобразилось изумление, когда он увидел, что, против ожидания, я ничего
  не сделал с заразой-банкиром, тот как стоял, так и стоит с благостной
  физиономией первоклашки.
   - Хочешь знать твою ошибку, Яниев? - сказал я. - Этот твой Головиченко
  мне показывал мой с дьяволом договор о намерениях, но ты не сообразил, что
  полного договора я так и не подписал. Астафьев - я его действительно
  превратил в белого котика. Но после этого его загрызла собака. Такая уж у
  него была судьба. Упрямый был человек, да и тот еще вор, между нами будь
  сказано. А эта тварь - тут я показал на благостную физиономию - приняла его
  вид, чтобы заставить меня подписать договор. Правда, Асмодей?
   Лже-Астафьев молча кивнул.
   Я повернулся, чтобы идти. Карлик на полу засуетился. Он подбежал к своему
  собственному табельному "макару" и стал карабкаться через рукоять. Я
  понимал, что Яниеву на курок не нажать, усмехнулся и пошел вон.
   - Шариф, - отчаянно закричал Яниев, - ты не можешь уйти!