теперь
  давай свой! Дата рождения, цвет глаз, подданство. Изволь-ка показать
  паспорт!
   Он посмотрел на ее вытянутую руку - жест был безобразный, вызывающий.
  Потом перевел взгляд на ее пылающее лицо, как бы проверяя, не шутит ли она.
  И улыбнулся. И для Чарли эта улыбка была подобна изящному размеренному танцу
  перед завесой тайны, дразнящему ее догадками и недоговоренностями.
   - Извини, Чарли, но, знаешь ли, полукровки питают глубокое предубеждение,
  это можно, по-моему, объяснить и исторически, ко всяким канцелярским
  формальностям, сводящим индивидуальность к клочку бумаги. Как человек
  прогрессивный ты, надеюсь, поймешь меня?
   Он взял ее руку в свои ладони и бережно, ласково отвел назад.
  
  ***
  
   На следующей неделе для Чарли и Иосифа началось путешествие по Греции.
  Как все счастливые идеи, мысль о совместном путешествии не была высказана
  вслух. Окончательно отбившись от своих, Чарли пристрастилась по утрам, когда
  не гак жарко, уходить в поселок и коротать день в двух или трех тавернах,
  прихлебывая кофе по-гречески и уча текст "Как вам это понравится", - пьесы,
  которую ей осенью предстояло играть в Западной Англии. Однажды, сидя так в
  таверне, она почувствовала на себе чей-то взгляд и подняла глаза: совсем
  близко от себя она увидела Иосифа, выходившего из пансиона напротив, где он
  значился как "Рихтховен Петер, номер 18, проживает один". Потом она,
  конечно, уверила себя, что это но чистой случайности она зашла в таверну в
  тот самый