быть, есть возможность посмотреть?
   - И в Йорке мы ее играли, - сказала она, по-прежнему не сводя с него
  глаз.
   - Правда? Так вы ездили с гастролями? Как интересно!
   - Верно. Интересно. А в Йорке ты во время своих разъездов не бывал?
   - Увы. Севернее лондонского Хэмпстеда бывать не приходилось. Говорят,
  Йорк очень красивый город.
   - Да, замечательный. Особенно хорош собор.
   Она разглядывала его лицо так пристально, как только смела, - лицо из
  первого ряда партера. Изучала его темные глаза и каждую морщинку на гладкой
  коже - не проявится ли тайный умысел, не дрогнет ли что-нибудь в лице от
  смеха, но нет, он ничем не выдал себя, не признался.
   "У него что-то с памятью, - решила она. - У него или у меня. О господи!"
   Он не предложил ей позавтракать с ним, не то она, конечно, отказалась бы.
  Он просто подозвал официанта и осведомился по-гречески, какая рыба у них
  самая свежая. Спросил уверенно, зная, что рыба - это именно то, что она
  любит. Поймал пробегавшего официанта за рукав, затем, отпустив официанта,
  опять заговорил с ней о театре так, словно это в порядке вещей - пить вино и
  есть рыбу летом в десять утра, хотя для себя он заказал кока-колу. В театре
  он разбирался. Может быть, на севере страны он и не бывал, но что касается
  лондонских театров, тут он проявил компетентность, о которой никто в их
  компании и не подозревал. Она слушала его и никак не могла освободиться от
  беспокойного чувства, которое мучило ее с первого дня их знакомства: