ства: он и
  его присутствие здесь - это лишь повод внедриться, чтобы выполнить какую-то
  иную, тайную и подлую задачу. Она спросила, часто ли он бывает в Лондоне. Он
  воскликнул, что любит Лондон почти как Вену.
   - Если есть хоть малейшая возможность очутиться в Лондоне, я хватаю ее за
  хвост, - заявил он.
   Иногда даже в его английском ей виделось что-то ненатуральное, нечестное.
  Перенасыщенность его речи идиомами заставляла ее воображать украденные у
  ночи часы, проведенные за книгой и словарем, и строгую норму, положенную
  себе: столько-то идиом в неделю.
   - Мы ведь "Святую Иоанну" и в Лондоне играли - знаешь когда? Месяца
  полтора назад.
   - В Вест-Энде? Но, Чарли, это просто безобразие! Почему я не знал об
  этом? Я бы со всех ног ринулся в Вест-Энд.
   - Не в Вест-Энд, а в Ист-Энд, - хмуро поправила она.
   На следующий день они опять встретились в таверне, на этот раз в другой.
  Была ли эта встреча случайностью, Чарли не знала, но чутье подсказывало ей,
  что вряд ли. Он спросил ее, как бы между прочим, когда начинаются репетиции
  "Как вам это понравится". Она ответила, совершенно не придав этому значения,
  что только в октябре.
   "А как собирается она провести время до тех пор?" - довольно безразлично
  спросил он. И вот что любопытно, потом она долго об этом размышляла:
  утверждая, будто не видел ее на сцене, он полагал само собой разумеющимся,
  что они должны компенсировать друг другу эту потерю.
   Чарли отвечала рассеянно. Может быть, поработает барменшей