лову, он с подозрением посмотрел на Квили, как если бы тот
  что-то произнес, но Квили хранил подчеркнутое молчание.
   - Мы разъезжаем с труппой, мистер Квили, - сказал он в заключение,
  произнося слова медленно, почти через паузу, тем медленнее, чем больше его
  увлекала собственная речь. - Разъезжаем вместе с ними в автобусах. Помогаем
  менять декорации. Мы, публика, делим с ними их жизнь, их быт в паршивых
  отелях, наблюдаем их ссоры, их романы. Мы, публика, присутствуем на
  репетициях, разделяем с ними волнение премьеры, а на следующее утро кидаемся
  читать отзывы прессы, мы радуемся их успехам, печалимся, когда их постигает
  неудача, переписываемся с их семьями. Мы возвращаем театру элемент авантюры.
  Дух первооткрывательства. Непосредственную связь со зрителем.
   Квили подумал было, что Литвак кончил, но тот только переменил палец и
  ухватился за другой.
   - Мы ставим классику, мистер Квили, не охраняемую авторским правом, и это
  стоит нам недорого. Мы гастролируем в глухой провинции, привлекаем новичков,
  актеров и актрис малоизвестных, правда, время от времени появляется
  какая-нибудь заезжая знаменитость, чтоб окупить проезд, но в основном мы
  помогаем выдвигаться новым талантам, приглашая их демонстрировать весь
  спектр своих возможностей в течение минимум четырех месяцев, а иногда, если
  повезет, то и больше. Значительно больше. Для актеров это прекрасная
  возможность показать себя, прекрасная реклама, чудесные целомудренные пьесы.
  никакой