тно
  наблюдавшие, как он барахтается в поисках ответа, почему-то ввергли его в
  настоящую панику. К тому же он ощутил гнев, бессильный гнев. Ведь он
  ненавидел сплетни. Всякие сплетни. Он даже хотел было намекнуть на это Курцу
  - шаг для Неда весьма смелый, - и. видимо, намерение это отразилось на его
  лице, потому что Литвак вдруг забеспокоился и как бы начал отступать, а на
  необычайно живом лице Курца появилась улыбка, казалось, говорившая: "Ну,
  будет, Нед, будет!" Однако неистребимая галантность, как всегда, удержала
  Неда. Ведь пригласили-то его они. А кроме того, они иностранцы, и, значит,
  мерки у них для всего другие. К тому же он вынужден был признать
  волей-неволей, что действуют они в интересах дела и тех, кто стоит за ним, а
  значит, ему, Неду, следует подчиниться, если он не хочет погубить все, а с
  этим "всем" и карьеру Чарли.
   Тем временем Курц говорил и говорил.
   - Помогите нам, Нед, - искренне просил он, - наставьте нас. Мы должны
  быть уверены, что затея не выйдет нам боком. Потому что, скажу вам прямо, -
  короткий крепкий палец уперся в него, как дуло пистолета, - в штаге
  Миннесота еще не было такого, чтобы кто-то захотел выложить четверть
  миллиона, субсидируя отъявленного врага нашей демократии, а если ее и впрямь
  можно так назвать, никто в нашем объединении не рискнет толкать вкладчиков
  на это харакири.
  
  ***
  
   Поначалу Нед еще как-то собрался с мыслями. Не вдаваясь в лишние
  подробности, он напомнил все, что