тотекой миссис Эллис. выглядевшими так, словно их вытащили из огня. Эти
  двое были похожи на фининспекторов, корпящих над .одним и тем же налоговым
  отчетом - карандаши и бумага наготове, а Голд - тот, коренастый - снял
  пиджак и положил на стол рядом с собой эти свои паршивые часы, как будто
  засек время для своих дьявольских выкладок. Затем Квили. должно быть.
  задремал. В пять часов он проснулся, как от толчка: приемная была пуста.
  Квили позвонил миссис Лонгмер, та едко ответила, что посетители не захотели
  его тревожить.
  
  ***
  
   Марджори он рассказал это не сразу.
   - Ах, эти, - протянул он. когда вечером она сама спросила его. - Ну это
  просто пара телевизионщиков, проездом в Мюнхен. Про них и думать можно
  забыть.
   - Евреи?
   - Да, кажется, евреи. Похоже, во всяком случае. Марджори кивнула так,
  будто знала это с самого начала. Но при этом очень милые, - без особого
  энтузиазма заметил он тогда.
   Но позже, ночью, когда Марджори все-таки вытянула из него неизбежное
  признание, он поделился с нею и своей тревогой.
   - Все было в такой спешке, - сказал он. - Они действовали с таким
  напором, с такой энергией, редкой даже для американцев. Накинулись на меня.
  как полицейские в участке, сперва один, потом другой. Ищейки проклятые, -
  проворчал он, несколько изменив метафору. - Наверное. уже следует доложить
  властям.
   - Но, дорогой, - наконец выговорила Марджори, - судя по тому, что ты
  рассказываешь, это и были власти.
   - Я