у, как счастливо подвернулся
  ей этот хиппи в такси и каким смышленым и благонравным он ей вдруг
  показался. Иосиф спросил, есть ли известия от Аластера, и выразил вежливое
  сожаление, когда она ответила, что нет.
   - О, он никогда не пишет! - воскликнула она с беззаботным смешком.
   Иосиф спросил, какую роль, но ее мнению, ему могли предложить. Она
  считала, что, должно быть, роль в каком-нибудь "макаронном вестерне".
  Выражение показалось ему забавным, он никогда раньше не слышал его и
  попросил растолковать. Прикончив виски, она подумала, что, видно, все-таки
  нравится ему.
   Говоря с ним об Але, она ловила себя на том, что расчищает в своей жизни
  место для нового мужчины, и сама удивлялась этому.
   - Во всяком случае, надеюсь, что ему повезло, вот и все, - заключила она,
  как бы намекая на то, что это везение должно вознаградить его за прочие
  неудачи.
   Но и сделав этот шажок к Иосифу, она не могла преодолеть в себе чувства,
  что делает что-то не то. Подобное ей сличалось испытывать на сцене, когда
  роль "не шла": действие вдруг казалось странным, надуманным, а язык жалким и
  неестественным.
   Поколебавшись, она сказала участливо и мягко, глядя Иосифу в глаза:
   - Знаешь. Осси, не надо тянуть канитель. Я успею к самолету, если ты
  хочешь этого. Ни к чему тебе...
   - Что ни к чему мне?
   - Ни к чему тебе держать слово, которое вырвалось впопыхах.
   - Вовсе не впопыхах. Я все серьезно обдумал.
   Теперь очередь была за ним. И он достал кипу