акой пошел. Вот и все.
   Но он по-прежнему ждал от нее объяснений, и она начала выпутываться.
   - Я иногда мысленно устраиваю себе такие представления. Не забывай, что я
  актриса. Воображаю людей в разном гриме. С бородами, в париках. Рассказать,
  так не поверишь. Примеряю к ним костюмы. Брюки-гольф или мундиры. Интересно
  получается. Привычка такая.
   - Хочешь, отращу для тебя бороду? Хочешь?
   - Если захочу, скажу.
   Он улыбнулся, и она улыбнулась ему в ответ - еще одна встреча через
  рампу. Отведя взгляд, он отпустил ее, и она отправилась в дамскую комнату, а
  там, глядя в зеркало, дала волю ярости, вспоминая, как пыталась его
  перехитрить. "Неудивительно, что он весь изрешечен пулями, - думала она. -
  Это женщины стреляли в него".
  
  ***
  
   За едой они беседовали - серьезно, степенно, как незнакомые. По счету он
  заплатил из бумажника крокодиловой кожи - такой бумажник, наверное, потянет
  половину национального долга той страны, чьим подданным он является.
   - Ты что, берешь меня на содержание, Осси? - спросила она, следя за тем,
  как он аккуратно сложил и сунул в карман счет.
   Но вопрос повис в воздухе, так как, слава богу, он опять впал в свой
  обычный администраторский раж, а они ужасно опаздывали.
   - Посмотри, где там стоит такой побитый зеленый "оппель" с вмятиной на
  крыле и мальчишкой за рулем, - сказал он, пропуская ее вперед в узком
  проходе за кухней и таща ее вещи.
   - Слушаю и повинуюсь, - ответила она.
   Машина ждала у бокового входа, на