ыле действительно была вмятина. Шофер
  взял у Иосифа ее вещи и положил в багажник, проделав это очень быстро. Он
  был веснушчатый, белобрысый и румяный, с простодушной ухмылкой, не
  мальчишка, но совсем молоденький юноша лет пятнадцати. Духота вечера, как
  обычно, разрешилась мелким дождем.
   - Познакомься с Димитрием, Чарли, - сказал Иосиф, усаживая ее на заднее
  сиденье. - Мама разрешила ему сегодня задержаться попозже. Димитрий, отвези
  нас ко второму месту в мире по красоте! - И он сел в машину рядом с нею.
  Машина тут же тронулась, а он с места в карьер принялся разыгрывать роль
  гида-экскурсовода:
   - Итак, Чарли, вот перед нами средоточие новогреческой демократии -
  площадь Конституции: обрати внимание на демократов, наслаждающихся
  независимостью в близлежащих ресторанах. Теперь посмотри направо, и ты
  увидишь Олимпейон и арку Адриана.
   "Очнись, - думала она. - Отключись от всего. Ты вольна ехать куда глаза
  глядят, с тобой шикарный новый поклонник, кругом греческие древности, и это
  все жутко любопытно". Машина замедлила ход. Справа Чарли разглядела какие-то
  развалины, но их тут же скрыли новые кусты. Они доехали до знака объезда,
  взобрались по брусчатому серпантину на гору и встали. Выскочив из машины,
  Иосиф распахнул перед ней дверцу и торопливо, с видом почти заговорщическим,
  подвел к узким каменным ступеням, укрытым нависающими над ними зарослями.
   - Говорить здесь надо шепотом и помня о коде! - прошипел он, как злодей
  на сцене.